Лк. 6:17-23. Толкование свт. Филарета (Дроздова)

17 И, сойдя с ними, стал Он на ровном месте, и множество учеников Его, и много народа из всей Иудеи и Иерусалима и приморских мест Тирских и Сидонских, 18 которые пришли послушать Его и исцелиться от болезней своих, также и страждущие от нечистых духов; и исцелялись. 19 И весь народ искал прикасаться к Нему, потому что от Него исходила сила и исцеляла всех.

Весь народ искаше прикасатися Ему: яко сила от Него исхождаше и исцеляше вся (Лк. 6:19). Что это за сила, которая исхождаше от Господа Иисуса и исцеляше вся? - Не иная, как сила Его Божеского естества, соединенного с естеством человеческим, и Его человечества обоженного. Сила Божества бесконечно велика, так как все Его свойства бесконечны, и вечно деятельна, так как все Его свойства вечны и непреходящи. Итак, сила Божества не только деятельно исходила из Его сокровенности во время шестидневного творения, но деятельно исходит и после оного, по реченному Господом: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю (Ин. 5:17). Она исходит в мир невидимый и действует, как первоначальный Свет, просвещающий вторые светы, чистые умы, - как неточная Жизнь, оживляющая и облаженствующая бессмертное бытие духов. Исходит в мир видимый и действует, как Свет, который во тме светится (Ин. 1:5), который просвещает всякаго человека грядущаго в мир (Ин. 1:9), как Жизнь, которая оживляет смертное и мертвое воскрешает. Святой апостол Павел видит и свидетельствует, что Сын Божий носит всяческая глаголом силы Своея (Евр. 1:3), что мы в Боге живем, и движемся, и есмы (Деян. 17:28), что Он дивным образом приближается к нам, да поне осяжем Его и обрящем, яко не далече от единаго коегож до нас суща (Деян. 17:27). Но поелику опыт веков показывал, что дух человеческий не умел обрести и духовно осязать приближающегося к нему Божества и, вопреки своему назначению к блаженному общению с Богом, погрязал в тварях, в тлении, в смерти, то неистощимый в средствах милования Бог изобрел новый, необычайный способ преподания Своей животворной и спасительной силы человеку. Это уже не только приближение Божества к человеку, но соединение Божества с человечеством в лице Богочеловека Иисуса Христа, в Котором, по изъяснению апостола, живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2:9). Его человечество исполнено и орошено Божественною силою, по ипостасному, или единоличному в Нем соединению Божественного и человеческого естества; а поелику восприятое им и обоженное человечество есть едино естественно со всем родом человеческим, то оно есть открытый для всех человеков и неистощимый источник Божественной благодатной, животворящей, всеисцеляющей, спасительной силы. Такова сила, которая исхождаше от Господа Иисуса и исцеляше вся. Еще ли кто спросит: исходит ли она от Него и ныне? Прежде вопроса уже ответствовал на сие апостол: Иисус Христос вчера и днесь, Той же и во веки (Евр. 13:8), - Той же и днесь, с тою же силою, от Него исходящею и исцеляющею вся; поелику это сила Божественная, и следственно, не временная, не преходящая, но вечная и вечно действующая, и преимущественно на желающих и ищущих прикасатися Ему.


20 И Он, возведя очи Свои на учеников Своих, говорил: Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие. 21 Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь.

Христос Спаситель ублажает нищих, не просто, но нищих духом (Лк. 6:20). И когда, по сказанию святого Луки, говорит: блажени алчущии ныне: яко насытитеся (Лк. 6:21), Он ублажает не алчущих хлеба, потому-что насыщение хлебом не есть блаженство, но, как полнее и яснее сказует святой Матфей, блажени алчущии и жаждущии правды (Мф. 5:6). Сообразно с сим надлежит рассуждать и о плачущих. Блаженны плачущие духом и, по духовному побуждению, плачущие о правде и добродетели, которой не имеют, оплакивающие неправды и грехи, которыми обременены, плачущие от скорби: духа, что прогневали и прогневляют Бога, и потом от любви духа, что при всем делании видят себя не довольно соответствующими Божией любви и милосердию.

Из сего можно усмотреть и то, почему желающий достигнуть блаженства недолжен миновать пути слезного. Первозданный, непорочный человек блаженствовал в раю без слез и путем радости шел к высшему блаженству небесному. Но когда, прельщенный духом злобы, человек преткнулся и пал грехом, райский путь радости скрылся от него; и Сам Бог как праведный Судия и вместе как человеколюбивый Врач поставил его на путь плачевный, когда сказал Адаму, указуя на проклятую в делах его землю: в печалех снеси тую вся дни живота твоего (Быт. 3:17); когда сказал Еве: умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя (Быт. 3:16).

Другое толкование:

Что думает мир, слыша сии слова Евангелия, если он когда нибудь думает о Евангелии? Он любит смеяться, играть, веселиться, а ему советуют плакать. Если не можно прожить без печали, он желает по крайней мере отдалять ее, сколько можно; а его хотят ныне же привести в слезы. Ему кажется, что быть веселым, и быть счастливым есть одно и то же: а его уверяют, что блаженство сокрыто в плаче. Какое странное учение, думает он, какая неприятная жизнь! Какая печальная вера!

Но что говорить о мире? Что думают чада веры, пришедшия сюда возвеселиться о блаженном подвижнике веры пред Богом, Который не дал преподобному Своему видети истления (Деян. 2:27)? Что думают они, если обращают внимание на то, что Евангелие в самый сей день веселия не стыдится оглашать их словом плача? Думают ли о том, как нужно и в наши праздники, по подобию древних, к сладким опреснокам привмешивать горькое зелие, к радости плачь, чтобы сладость, не приправленная горестию, не повредила душевнаго вкуса и не породила болезней, - чтобы плачь, отверженный нами, как мирный руководитель к блаженству, не постиг нас, как грозный каратель смеха: горе вам смеющимся ныне, яко возрыдаете и восплачете (Лк. 6:25).

Подумаем о смехе мира - без смеха, и о плаче Евангельском - без уныния.

Под именем смеха Евангелие разумеет, без сомнения, не один устный смех, и не собственно смех осуждает. Кто не разсмеялся когда нибудь в жизни, кроме одного разве Сына Девы, Котораго не раз Евангелие представляет плачущим, но никогда не показывает смеющимся, дабы и внешния естественныя действия Его были для нас наставлением в духовных добродетелях? Разсмеялась иногда и скромная Сарра; и хотя обличена в том от Господа, однако не наказана рыданием и плачем, и не лишена обетования; но, получив обещаннаго сына, еще хвалилась смехом: смех мне сотвори Господь (Быт. 21:6). И еслибы всех осуждать за нынешний смех; то не осталось бы, кому дать блаженство за слезы. И так смеющиеся, которых осуждает Евангелие, суть люди, которые преданы удовольствию чувственному так, что поставляют его предметом всех желаний, целию всей деятельности, которые, по их изъяснению, более знаменательному, нежели сколько сами они понимают, живут в свое удовольствие.

Подобным образом не всякия слезы составляют плачь Евангельский; ибо плачут даже и звери. Источник воды живыя, текущия в живот вечный, который отверзает в человеке Иисус Христос, и который образует реки блаженства, не из телесных очей исходит; но, по изречению Господа, течет от чрева (Ин. 7:38), то есть из внутренней глубины духа верующаго. Плачущие в духе Евангельском, будучи противоположны смеющимися по духу мира, суть люди, которые чувственное удовольствие находят грубым, низким, недостойным и ничтожным, которым ничто земное не мило, ничто тленное не дорого, но возлюблен Един Бог и Его небесное царствие, драгоценна едина душа и ея вечное спасение; которые, углубляясь в познание себя, чувствуют душу свою полною грехов вольных и невольных, ведомых и неведомых, и горько плачут ныне, во времени, осуждая внутренно сами себя, и страшась осуждения Божия вечнаго; видят спасение свое, как бы на нити висящим над бездною погибели, и сокрушаются помышлением о немощи своей и о неизвестности судьбы своей; низводят взоры в преисподнюю, и рыдают о том, что им угрожает; возводят оные на небо, и воздыхают о том, чего на время уже лишились, и навсегда могут лишиться грехами своими; воспоминают о возлюбленном Создателе, Промыслителе и Спасителе, и отвержеся утешитися душа их (Пс. 76:3) чем-либо иным, кроме смиреннаго сетования и уязвления себя мыслию, от Кого удалились и Кого раздражили грехами; созерцают верою благодать, и в ней помилование грешника и прощение грехов, и сердце их разстаявает в сладкия слезы любовию раствореннаго покаяния и благодарнаго умиления. Подобно тому, как оные смеющиеся живут для удовольствия, и удовольствием измеряют чувство жизни, сии плачущие живут некоторым образом для слез и слезами питают жизнь духа, как и сказал один из таковых сам о себе: быша слезы моя мне хлеб день и нощь (Пс. 41:4).

Определив таким образом смех мира и плачь Евангельский, помыслим безпристрастно, который из них сообразнее с нынешним состоянием человека на земле и с дальнейшим его назначением.

Жить удовольствием свойственно состоянию или райскому, или младенческому: райскому - по той причине, что в раю как нет зла, так нет страдания и скорби, а потому нет и плача и воздыхания; младенческому, - поелику младенец неспособен к важным упражнениям, и не знает высшей цели жизни, а потому невинно следует побуждению чувственной природы избегать страдания, прилепляться к тому, что приятно занимает чувства, играть, смеяться. Но как из райскаго состояния всех нас вывел грех, а из младенческаго каждый в свое время выходит путем природы и образования; как в райском состоянии ныне быть мы не можем, хотя бы и желали, а младенчествовать после совершеннолетия и не естественно и унизительно, то подумайте смеющиеся ныне, живущие только настоящим удовольствием, какое странное и неуместное явление вы представляете из себя ныне, хотя бы ничем не угрожало вам будущее! Не напрасно мудрец входит в распрю против смеха и веселия: смеху рекох: погрешение, и веселию: что сие твориши (Еккл. 2:2): «я сказал смеху: ты безумствуешь; я сказал веселию: что ты делаешь?» Испытав приятное во всех на земле видах, он узнал, что в любезном смехе мира кроется ныне, и что из него после откроется. Даже среди смеха, говорит он, болит, сердце, последняя же радости в плачь преходят [c еврейскаго текста] (Притч. 14:13); то есть чувственное удовольствие и само в себе всегда нечисто, но смешено с неприятностию, и утомительно и в своих последствиях бедственно; ибо не только исчезает, но и превращается наконец в противное.

Самый опасный враг есть льстец, а самый опасный льстец есть чувственное удовольствие. Не видим ли ежедневно, куда приводит оно тех, которые охотно ему позволяют обольщать их? В позднее раскаяние, в болезни, в нищету, в безславие, в отчаяние, в погибель. Не видим ли, как смеющаяся роскошная жизнь разрушает благосостояние людей, едва ли не чаще, нежели бедственныя приключения, непредвидимыя и неотвратимыя? Как легкия забавы скорее уносят здоровье у играющих, нежели тяжкия работы у трудящихся? Как добровольные рабы чувственности властию привычки отдаются ей в невольники, а наконец в оковах болезней, под карательными орудиями врачей, становятся ея мучениками? Но, что всего ужаснее, не примечаем, как люди, которых душа любит почивать, ясти, пити, веселиться, - с сею же любовию лежат, но без сомнения, уже не почивают и на смертном одре; с сею же любовию и жаждою чувственных удовольствий отходят туда, где нет ничего чувственнаго, которое они знают и любят, но все духовное, о котором им едва ли когда во сне мечталось? Что найдут они там для себя? Еслибы и не нашлось для них ада, где огнь не угасает, где червь не умирает, где плачь и скрежет зубов: их чувственное вожделение, в высочайшем степени возбужденное и оставленное без малейшаго удовлетворения, должно палить их, как огнь, точить как червь, мучить и терзать их. Таков, по необходимости, должен быть конец людей, которые, по выражению Мудраго, вмениша игралище быти живот наш (Прем. 15:12). Горе вам, смеющимся ныне, яко возрыдаете и восплачете (Лк. 6:25).

Будем благодарны Евангелию за сей грозный глас, которым оно, желая нас остановить на пути чувственнаго удовольствия, к которому, по растленной природе, все более или менее привлекаемся, указует бездну, зияющую поглотить нас. Приимем с верою и послушанием наставление нашего Божественнаго Учителя, которым Он посредством кратковременнаго плача желает предохранить нас от вечнаго, и приготовить к вечной радости. Блажени плачущии ныне, яко возсмеетеся.

Читаем в книге Ездры, что, когда, по разрушении храма Иерусалимскаго Вавилонянами, возвратившиеся из плена Иудеи вновь приступили к созиданию онаго, тогда мнози от священников и левит, и князи отечеств, и старейшины, иже видеша дом преждний на основании своем, и сей дом пред очесы своими, плакаху гласом велиим, и народ возглашающ, в веселии возвышаху глас. И не можаху людие познати гласа восклицания веселящихся от гласов плача народнаго (1 Езд. 3:12-13). Прекрасный образ нашего состояния, Христиане, и расположения духа, какого требует от нас Евангелие! Ибо вся сия, по изъяснению Апостола, образи прилучахуся онем, писана же быша в научение наше (1 Кор. 10:11). Душа человека, испадшаго из благодати Божией, есть разрушенный храм Божий. Враги, которые осквернили, обезобразили, опустошили его и поработили нас, суть грехи наши. Могущественный Царь, Который проповедует плененным отпущение (Лк. 4:18), и дает способ возстановить разрушенный живый храм живаго Бога, есть Господь наш Иисус Христос. Евангелие на наши духовныя развалины посылает дух покаяния и веры, чтобы вновь воздвигнуть алтарь молитвы, возжечь огнь любви к Богу и подать нам надежду, что мы паки будем жить в помощи Вышняго, водворяться в крове Бога небеснаго (Пс. 90:1). Кто бы ты ни был, гражданин или пришелец духовнаго Иерусалима, священник или левит, князь отечеств, или один из народа верующих, если ум твой не ослеплен чувственностию, и может видеть сии развалины прежняго, сие основание новаго храма духовнаго, если сердце твое не одебелело, как у неверующих, можешь ли ты в минуты спокойнаго и благоговейнаго размышления смотреть на свое состояние холодным оком и сердцем? Не должно ли прошедшее извлекать у тебя горькия слезы раскаяния, настоящее - кроткия слезы покаяния, будущее - сладкия слезы умиления и радости? В сем таинственном смешении печали и утешения, плача и веселия, - уже и ныне начинается и ощущается блаженство плачущих, которое совершит и откроет Господь, отъяв, наконец, всяку слезу от очию их (Откр. 21:4). Блажени плачущии, яко тии утешатся от утешителя Духа Святаго. Аминь.

Источник: «Слова и речи, том II. Слово в день обретения мощей, иже во святых Отца нашего Алексия, Митрополита Московскаго и всея России чудотворца».


22 Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого.

См. ст. 23

23 Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах. Так поступали с пророками отцы их.

Господь Иисус повелевает возрадоваться и взыграть; обещает награду, великую награду, небесную награду. Достанется ли кому из нас сия награда, без сомнения совершенная; потому что Судия, который определяет ее, и праведен, чтобы определить награду достойную, и благ, чтобы определить награду щедрую, и всемогущь, чтобы исполнить Свое определение во всей силе онаго? Внидет ли кто из нас в сию радость, без сомнения, блаженную; поелику Призывающий к ней есть Источник блаженства.

Возрадуйтеся в той день. Какой это день, предназначенный для радости? Придет ли он и к нам? Доживем ли мы до него?

Прочитаем в большей полноте слова Христовы, предназначающия день сей, чтобы нам узнать его. Блаженни будете, глаголет Он, егда возненавидят вас человецы, и егда разлучат вы и поносят, и пронесут имя ваше яко зло, Сына человеческаго ради. Возрадуйтеся в той день и взыграйте.

Итак день, в который Христианам должно возрадоваться и взыграть, есть время, когда их, за имя Христово, ненавидят, разлучают, безславят. Теперь хотите ли дожить до сего дня, насладиться сею радостию? Или, еще не видя его, желаете, чтобы он прошел мимо вас, и уже не хотите вкусить радости, которой вкуса не знаете? Нельзя осуждать того, кто скажет в сем случае слова Христовы: да мимо идет от мене чаша сия, то есть, чаша ненависти от человеков, гонения, безславия: но также нельзя не восхвалить того, у кого достанет духа непрерывно договорить и следующия: обаче не яко же аз хощу, но яко же Ты, Отче Небесный!

Премудрым и непостижимым судьбам Божиим предоставляя избирать достойных к трудному подвигу, и возводить к высокому блаженству - страдать за Христа, не пропустим без особеннаго внимания того, для всех вообще удобонаставительнаго, слова Христова, которое побуждает, для совершения подвигов, и для перенесения страданий, достаточную силу и ободряющую надежду почерпать из помышления о небесной награде: се бо мзда ваша многа на небеси.

Есть и такия, вероятно не многия, возвышенныя души, которыя, в сердечных помышлениях и желаниях, проходя мимо, и оставляя позади себя всякую, не только земную, но и небесную награду, прямо, чисто, единственно стремятся ко благоугождению пред Богом, и к соединению с ним любовию. Что ми есть на небеси? восклицает Псалмопевец к Богу, и от Тебе что восхотех на земли? исчезе сердце мое и плоть моя, Боже сердца моего, и часть моя Боже во век (Пс. 72:25-26). Не желаю, говорит, ничего земнаго; и на небесах не ищу ничего, кроме Бога небеснаго; не чувственных удовольствий алчет плоть моя, не любви тварей жаждет сердце мое; самую завидную между человеками долю без зависти уступаю всякому желающему; моя доля есть Бог; сердце мое хочет исчезнуть там, где Его не находит, и возродиться там, где обрести Его можно; самая плоть моя томится желанием единственнаго насыщения, - внегда явитимися славе Его. О сем состоянии некоторых благочестивых душ, для многих из слушающих сие, не знаю, что сказать, разве сии слова Господни, сказанныя об одном из особенных состояний благодатных: могий вместити да вместит.

Впрочем, если желание награды и не есть совершенство, Бог, однакоже не возбраняет человеку помышлять о награде; и даже Сам употребляет мысль о награде для поощрения человека к исполнению заповедей и к достижению совершенства. Чти отца твоего и матерь твою: вот заповедь. И вот в след за нею награда, поощряющая к исполнению ея: да благо ти будет, и да долголете нбудеши на земли блазе (Исх. 20:12). Аще хощеши совершен быти, иди продаждь имение твое, и даждь нищим: вот требование совершенства. И вот непосредственно за сим награда, поощряющая к достижению сего совершенства: и имети имаши сокровище на небеси (Мф. 19:21). Возрадуйтеся в той день, - егда возненавидят вас человецы, и егда разлучат вы и поносят, и пронесут имя ваше яко зло, Сына человеческаго ради: вот великое требование подвига, для котораго нужна необыкновенная сила духа и непоколебимое терпение. Для сего вот и великая награда, способная возбудить и поддержать необыкновенную силу духа: се бо мзда ваша многа на небесех.

Ветхий Завет, как приготовительный к совершенству Христианскому, открытым образом говорит наиболее о наградах земных; потому что, применяясь к понятиям людей, которым был дан, по необходимости должен был и духовныя созерцания небеснаго блаженства облекать в чувственныя изображения благополучия земнаго. Завет Новый, как открывающий совершенство царствия небеснаго, в его духовной силе и высокой чистоте, обыкновенно указует своим подвижникам и страдальцам награды небесныя: а земныя не только пренебрегает, как маловажныя, но иногда почитает даже уроном наград небесных. Восприемлют мзду свою, говорит Господь о лицемерах, ищущих посредством добродетели, славы человеческой: то есть, они получили свою награду на земли, от человеков, и потому не получат ея на небеси, от Бога. Вместо того, что древний Закон ласкал земным благополучием: благо ти будет; долголетен будеши на земли блазе; Евангелие земным благополучием угрожает, как опасным, а презрение сего благополучия полагает залогом небеснаго блаженства: кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою? (Мф. 16:26) Любяй душу свою погубит ю; и ненавидяй души своея в мире сем в живот вечный сохранит ю (Ин. 12:25).

По сему разсуждению, каждый из слышащих сие имеет случай предложить себе, и может просто для себя решить, - не маловажный, надеюсь, для каждаго из нас вопрос: истинный ли я Христианин, или нет? Если ты истинный Христианин: то ты верно не привязан душею ко временному благополучию; не пристрастен к земным наградам; поощряешь и утешаешь себя мыслию о награде небесной и вечной. А если ты забываешь о небесной и вечной награде, домогаясь временной корысти, чести, удобства жить в свое удовольствие: не прельщайся; такия расположения не показывают духа истинно Христианскаго. Кто управляется и одушевляется желанием только земной награды: тот есть земный Ветхозаветник, далекий от совершенства духовнаго, и от стяжания сокровища небеснаго. Кто делает добрыя дела для временной корысти, или для славы человеческой: тот еще не вышел из области язычества; он выработывает кумиры добродетелей на продажу или на зрелище: он восприемлет мзду свою от человеков, и потому небеса и Бог ничем более не должны ему.

Не скажут ли, что сие разсуждение слишком строго, и затворяет всех под грехом? Ибо не естественно ли, скажут, человеку и на земле искать где лучше, подобно как рыба ищет где глубже? Если кто подлинно сие скажет, тот пусть знает, что не мы строгим разсуждением затворяем его под грехом; но суд Слова Христова и нерадение последовать сему Слову затворяют его под грехом. Если и естественно желать лучшаго земнаго: но не согласно с разумом искать онаго с забвением и утратою наилучшаго небеснаго. И если вы хотите держаться только естественнаго: то смотрите, не отпадаете ли чрез сие от благодатнаго, которое выше естественнаго? Опираясь на мнимыя естественныя ваши права, не отвергнете ли вы сих положений благодатнаго закона: не сребролюбцы нравом, довольни сущими (Евр. 13:5); - честию друг друга больша себе творяще (Рим. 12:10); - плоти угодия не творите в похоти (Рим. 13:14)?

Но если уже вам непременно угодно естественное: подлинно ли естественно искание земных воздаяний, какое столь обыкновенно примечается между нами; если естественным называть должно не то, чего требуют не управляемыя желания и не удерживаемыя страсти, но то, что из истинных потребностей естества человеческаго происходит, им соответствует, им удовлетворяет? Когда наемник желает платы, достаточной для пропитания, не только во дни работы, но и на дни необходимаго потом отдыха: не спорю, что естественно ему желать такого воздаяния. Но когда богатый не хочет ничего сделать без того, чтобы не извлечь из дела выгоды, даже, если можно, двойной и тройной выгоды: что тут естественнаго? Когда проходящий какое-либо служение за каждый год, или за каждое сколько нибудь особенное действие служения, хочет большей и большей платы, высшаго и высшаго звания или отличия: что и тут естественнаго? Требует ли того природа человека, и служит ли то к его совершенству, чтобы на него сыпали деньги, названия, украшения.

Не лучше ли было бы, напротив, и для естественнаго состояния человеков, если бы они взирали не столько на земныя воздаяния, всегда малыя в сравнении с трудами для них употребляемыми, и мало радующия в сравнении с неприятностями искания, соревнования, лишения, сколько на небесную награду, всегда великую, вполне радующую, никогда не отъемлемую? Если бы каждый непрестанно имел пред очами свою мзду многую на небеси, которую и властен каждый иметь пред очами непрестанно: то, удовлетворяемый чаянием оныя, каждый не так страстно искал бы воздаяний земных и утешений временных; продающий менее бы корыстолюбствовал; судящий охотнее предпочел бы безчестной мзде неправды безмездную правду; обязанный служить обществу решительнее предпочитал бы общую выгоду своей личной, и не отрекался бы от служения общему благу, хотя бы и не отдавали всей справедливости его служению; поставленный в подчиненность и послушание удобнее забывал бы свою волю, и менее тяготился взыскательностию начальствующаго; раб усерднее и веселее работал бы и нещедрому господину; кратко сказать, мыслию о небесной награде поддерживаемое безкорыстие каждаго непрестанно увеличивало бы сокровище общаго блага человеков, и внутреннее сокровище добродетели в сердце каждаго.

Господи, щедрый в обещании, и верный в исполнении! Утверди нас в благотворном памятовании и чаянии мзды многия на небеси, да и воздаяния земныя не будут для нас приманчивы, и скорби или потери временныя не будут несносны. Аминь.

Источник: «Слова и речи, том III. Беседа о небесной награде».