Сёрен Кьеркегор: Страх и трепет. Диалектическая лирика Иоханнеса де Силенцио

Трактат «Страх и трепет» («Fryqt oq Baeven») вышел из печати 16 октября 1843 г.; в тот же день в книжных магазинах Копенгагена появились еще две книги Кьеркегора - «Повторение» и «Поучительные беседы». Первые два произведения были подписаны псевдонимами: книга «Страх и трепет» была подписана Иоханнесом де Силенцио, «Повторение» - Константином Констанцием. Само имя Иоханнес де Силенцио взято Кьеркегором из сказки братьев Гримм «Верный слуга».

Персонаж сказки Иоганн Молчаливый, вопреки своему прозвищу, отнюдь не молчит - он предупреждает своего хозяина, молодого короля, о трех грозящих тому опасностях, зная, что, сделав это, он тотчас же превратится в камень. Позднее королевская чета жертвует жизнью двух своих сыновей, для того чтобы вернуть Иоганна к жизни, и, само собой разумеется, верный Иоганн после своего спасения воскрешает погибших мальчиков. И тема верного служения, и тема жертвы, и тема молчания - все они по-своему преломляются в «Страхе и трепете».

Героем книги является ветхозаветный Авраам, от которого Бог потребовал принести в жертву любимого сына, основным же предметом исследования - рождение религиозной веры. Авраам как «отец веры» в трактовке Кьеркегора отличается от других героев духа отнюдь не тем, что он подвигнут на полное самоотречение (это, по мнению датского теолога, есть лишь предварительный этап на пути к истинной вере - этап, на который способен и «рыцарь самоотречения», готовый пожертвовать всем ради бесконечности Абсолюта), а тем, что одновременно он сохраняет полную уверенность в обретении Исаака «силой абсурда» в этой жизни. Авраам как «рыцарь веры абсолютно убежден, что не только он сам стоит в бесконечном отношении к Богу, но и Бог в свою очередь проявляет абсолютный интерес и заботу по отношению к его конечной жизни и конечной любви.

В композиционном плане трактат Кьеркегора распадается как бы на две части, когда первая представляет собой «лирическое» настраивание читателя, его вхождение в эмоционально-психологическое поле притяжения библейской истории, тогда как вторая предлагает «диалектическое» исследование основных категорий, соотношения этического и религиозного, проблемы «телеологического устранения» этики и так далее. В результате же такого диалектического рассмотрения на вершине оказывается последний, темный, абсурдный «парадокс» веры, не поддающийся словесному выражению, чуждающийся рациональных толкований, - парадокс, связующий Бога и человека вечным, глубоко внутренним и субъективным отношением.

Внимательному читателю следует также помнить о том, что «страх», вынесенный в заголовок трактата, - это, собственно, не беспредметный «страх-тревога» («Angest») «Понятия страха», нет, здесь речь идет скорее о «боязни» (соответствующий датский термин «Frygt»). Переводчикам пришлось остановиться на слове «страх», поскольку само название книги взято из новозаветного стиха, уже имеющего четкое русское соответствие: «Итак, возлюбленные мои, как вы всегда были послушны, не только в присутствии моем, но гораздо более ныне во время отсутствия моего, со страхом и трепетом совершайте свое спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2:12-13).

Перевод книги Н. В. Исаевой и С. А. Исаева

Оглавление